kotatsy
Гоняйте сырные терки поганой метлой! (с)
Читать на фикбуке

Фэндом: Стрела, Флэш
Пейринг или персонажи: Леонард Снарт/Барри Аллен , в прошлом Оливер Куин/Барри Аллен
Рейтинг: PG-13
Жанры: Романтика, Юмор, Флафф, Hurt/comfort, AU, Дружба
Предупреждения: Элементы гета
Кол-во частей: 5
Статус: в процессе

Легкая романтическая история, в которой много стесняющегося Барри, серьезного и загадочного Лена, противного Оливера, понимающей Кейтлин, веселого Циско и много-много **кофе**.

Посвящается всем тем, кто читал Super Psyho love

Работа пылилась в закромах, потому что я одновременно начала SPL. Текст почти закончен, так что буду выкладывать по частям. Улыбайтесь, это милая история, коих так не хватает в жизни:)


Стереотипные хорошие мальчики с гладко выбритыми щеками всегда любят плохих парней, которые курят, нецензурно ругаются и ведут разгульный образ жизни. Это всегда приводит к одному и тому же: к начинающемуся у юноши алкоголизму, ссорам с родителями, если таковые принимают участие в жизни неразумного чада, неосторожно ступившего на кривую дорожку следом за своим избранником, попыткам начать курить, а потом — к болезненному расставанию и затяжной депрессии. Неизвестно, с каких пор это повелось, но традиция практически нерушима, причем этот пример применим и для гетеросексуальных пар.

К гетеросексуальности Барри Аллен имел столько же отношения, сколько к бегу на длинные дистанции, то есть совершенно никакого. Осознав самого себя лет в шестнадцать, он признался своему приемному отцу Джо, ожидая головомойки и попыток выбить из него всю дурь. Но Джо Уэст не был бы Джо Уэстом, если бы не выслушал сбивчивые объяснения сына, не пожал ему руку, похвалив за смелость, хотя глаза его все равно выдавали — шок и смущение, не каждый же день твой сын признается в том, что он гей, как тут не удивляться.

С того времени много воды утекло, и ориентация Барри принималась как нечто само собой разумеющееся, причем, как считала Айрис, его сводная сестра, это было еще и отличной почвой для дурацких шуток и попыток потащить Аллена по магазинам. Барри отбрыкивался, фыркал, бесился, но с упрямой сестрой ничего поделать не мог, стоически перенося торговые центры и торчание в примерочной, точнее, рядом с ней, на удобном диванчике, периодически кивая и улыбаясь, когда наряженная Айрис отдергивала занавеску. Шопинг Барри терпеть не мог, но сестру любил до безумия, поэтому всегда соглашался помочь ей выбрать платье для свидания, даже если она колюче подкалывала его фразой «Ну ты же гей, что тебе стоит, пойдем!».

Айрис вообще считала, что Барри какой-то неправильный гей — новую одежду не любит, от мюзикла «Бриолин» не тащится, в клубы не ходит, спиртное не употребляет и по ночам читает комиксы про Флэша, пряча их под матрасом, прямо как порножурналы, хоть он с недавних пор и живет один. Своего увлечения супергероями Барри почему-то стеснялся — ему, блин, уже двадцать пять, пора задумываться о семье и будущем, а не картинки разглядывать. Но это самое будущее было туманным: у Барри была не слишком успешная, если не сказать никакая, карьера — бариста, пусть и в довольно популярном кафе Джиттерс, крохотная квартирка на окраине Централ Сити, видавшая виды машина, которая последнее время только почем зря простаивала в гараже Джо, не желая ни в какую нормально ездить без постоянных поломок, и незаконченный колледж, брошенный на втором курсе. Весь этот сомнительный багаж достижений и нехитрой собственности делал Барри малопривлекательным в глазах других парней, а вкупе с его природной зашкаливающей скромностью, воспитанностью и желанием помогать всем и вся так и вовсе превращал в не очень удачную партию, еще и скучную донельзя.

Но у Барри в жизни было и светлое пятно — его друзья: Циско, помешанный на новых технологиях гик, и второй бариста Джиттерс Кейтлин со своим мужем Ронни, который владел крошечным магазинчиком сувениров рядом с городским музеем. Еще Барри вполне успешно приятельствовал с Харрисоном Уэллсом, хозяином Джиттерс. Их отношения по большей части оставались сугубо деловыми, ограничиваясь лишь нечастым совместным кофепитием во время ревизий, но Аллен был уверен: случись что, Уэллс всегда поможет и поддержит.

Барри и правда был стереотипным хорошим мальчиком, поэтому не закрутить неудачный роман с парнем, расколотившим ему сердце на мелкие осколки, он просто не мог, без этого образ правильного и культурного работника Джиттерс в коричнево-оранжевой форменной одежде с прямоугольным бейджиком был бы недостаточно красивым. После довольно тяжелого расставания Барри усилиями друзей собрал себя заново и двинулся дальше, стараясь не оглядываться назад, на неотступно преследующего его Оливера.

Оливер.

Это имя теперь всегда будет вызывать сначала дрожь в коленях, волной прокатывающееся по телу возбуждение, а потом — приступ неконтролируемой злобы и агрессии, от которой спасает лишь возможность что-нибудь разбить. Чтобы не уничтожать окружающую обстановку, Барри по совету Айрис носил с собой рулон целлофановых пакетов — один разодранный на клочки мешок компенсировал расколотую тарелку аккурат один к одному. Вот только от душащих воспоминаний пакеты слабо помогали, точнее, были совершенно бесполезными. В такие моменты на Барри накатывала душераздирающая тоска, от которой хотелось выть волком.

Оливер был (да почему был, и есть, хотя лучше бы не было его вовсе) бизнесменом из Старлинг Сити, его компания «Куин Консолидэйтед» занималась перевозками — Барри знал об этом довольно много еще до встречи с Оливером, потому что Айрис писала статью про его дочернюю компанию, которая открылась в Централ Сити. Барри даже подавал туда резюме, хотел устроиться курьером, чудом попал на собеседование, но недоучка Аллен оказался там никому не нужен, даже в качестве разносчика бумаг.

Как раз в тот день они с Оливером Куином впервые и встретились, в лифте. Айрис потом долго издевалась, постоянно припоминая дурацкий роман «Пятьдесят оттенков серого» — про серую мышь, миллиардера и еще какой-то контракт, Барри в эту чушь не вникал.

Барри старался выглядеть как можно серьезнее, ведь не каждый день едешь в лифте с одним из самых богатых людей в мире, но Оливеру, в общем-то, было все равно — он демонстративно Аллена не замечал, пока лифт не доехал до первого этажа. Тогда Куин обернулся, смерил застывшего, как изваяние, Барри пронзительным взглядом, а потом бесцеремонно выдернул у него из рук тощенькое резюме и удалился.

Барри целую неделю пытался себя убедить, что тот эпизод в лифте ничего не значил — мало ли, мистеру Куину срочно понадобился листок бумаги, или он вообще коллекционирует дурацкие резюме тех, кто пытается пробиться в его компанию. Необходимо было выкинуть на фиг из головы все мысли о том, что бизнесмен хоть на секунду мог заинтересоваться таким простаком, как Барри Аллен.

Но все разумные доводы меркли перед тем, каким был Оливер — вживую, а не на снимках в газетах. От него буквально веяло властью и даже какой-то таинственностью. А если добавить ко всему этому шикарную внешность, безукоризненно сидящий пиджак и блестящий металлическими боками дипломат, то Барри понимал: на почве Куина у него конкретно поехала крыша, он думать ни о чем не мог. Даже Уэллс заметил, что на работе Аллен какой-то несобранный: то чашку уронит, то сахар просыплет, а то и вовсе заказы перепутает — и вместо капучино сварит чуть ли не ведро крепкого эспрессо. Во избежание разрушений в Джиттерс, Уэллс отправил Барри домой за два часа до конца смены, и Барри был премного ему за это благодарен — он уже на людей смотреть не мог, видя в каждом клиенте ярко-зеленые глаза Оливера, и это невозможно сбивало рабочий настрой.

Но стерва-жизнь не могла не: стоило Аллену выйти из кафе и медленно двинуться в сторону дома, как он чуть не попал под колеса огромного черного «бентли». Тормоза надрывно взвизгнули, мотор взревел, а Барри шарахнулся в сторону, больно врезаясь бедром в урну — там остался здоровенный синяк, который заживал целый месяц. И по закону неизвестно какой подлости из автомобиля вышел Оливер Куин — все такой же идеальный, одетый с иголочки, разве что лицо было крайне недовольное.

— Тебе жить надоело, пацан? — совсем не зло спросил Куин, а Барри от восторга язык проглотил, только смог головой мотнуть. Не бывает, блин, таких совпадений, ему же никто не поверит!

Но Барри ошибался — свидетелей было предостаточно, начиная от двух охранников, молниеносно материализовавшихся рядом с Оливером, и заканчивая не верящей своим глазам Кейтлин, прилепившейся к стеклянной двери Джиттерс. Где-то в глубине кафе обедал еще и Циско, ему Сноу точно сообщит о невероятном стечении обстоятельств, за которое по-хорошему нужно ноги целовать Харрисону Уэллсу.

— Ладно, хватит на меня глаза пучить, полезай в машину.

Барри начала подумал, что у него проблемы со слухом и небрежно брошенное «Свали отсюда, придурок» стараниями его ушей превратилось в предложение подвезти его до дома. Но Оливер смотрел так, что никаких сомнений у Аллена остаться просто не могло. Он безропотно залез на заднее сиденье, а Оливер сел рядом, на почтительном расстоянии. Между ними, будто ограничитель, лежал уже знакомый Барри дипломат.

— А я искал тебя, Барри, — вдруг сказал Оливер. — Не думал, что наша встреча будет такой идиотской. Или у тебя привычка бросаться под колеса машин?

Барри нервно глянул на охранника, сидящего на переднем сиденье. Оливер перехватил этот взгляд и демонстративно ткнул пальцем в какую-то кнопку на двери. Панель из темного дерева разделила автомобиль на водительскую и пассажирскую части. Барри благодарно улыбнулся Куину, даже нервничать стал чуть меньше.

— Я просто задумался, простите.

— Ладно, не оправдывайся, я и сам иногда бываю настолько в своих мыслях, что ни черта не вижу вокруг. Почему ты ушел с работы раньше?

Барри замер, напрягаясь. Откуда он знал что… Хотя это же Оливер Куин, он определенно знает абсолютно все.

— Босс отпустил, я сегодня много работал, — чуть покривил душой Барри. — Собирался домой, отдохнуть.

Оливер задумчиво постучал пальцами по кожаному сиденью, при этом глядя в окно, тем самым позволяя Барри бессовестно его разглядывать. На тот момент Аллену казалось, что это был один из самых счастливых моментов в его жизни. За все двадцать три года.

Несмотря на то что Куин был частым гостем спортзала (этого даже чопорный костюм не мог скрыть), выглядел он на свои тридцать пять — особенно ярко выделялись морщины возле глаз и еще одна, поперечная, расчерчивающая надбровные дуги, видимо, он часто хмурится. У самого Барри тоже уже были морщинки, но от того, что он часто улыбался и смеялся. А еще у него из-под ворота рубашки, на шее, выглядывал какой-то рисунок — татуировка.

Вот от этого Барри взаправду чуть не сгорел на месте, и это ничуть не метафора для красного словца.

— Как насчет ужина, Барри? Раз уж моя машина чуть тебя не переехала, мне нужно загладить свою вину, — Оливер говорил так спокойно, будто не на свидание приглашает, парня к тому же, а о погоде за окном рассуждает.

«Так он гей?», — пронеслось в голове у Барри, а на языке ни одного цензурного слова не вертелось. Редкий случай — Барри Аллену хотелось выругаться, потому что составить нормальное предложение хотя бы из двух-трех слов он не мог.

— Барри? — кажется, Куину очень понравилось его имя, за последние пять минут он его уже раза четыре повторил, будто оно могло успокоить не в меру расшалившиеся нервы Аллена.

— А… Да, я… согласен, почему нет? — неловко улыбнулся Барри, надеясь, что лицо предательски не залило краской.

— Тогда я заеду за тобой в восемь, раз ты сегодня свободен, — подытожил Оливер, когда машина остановилась напротив дома Барри. Аллен даже удивления не выказал, что Куин знал, где он живет, чертово резюме. Он же там еще писал, что любит читать научно-популярную литературу! Надо срочно поговорить с Айрис.

Чернильная «бентли» сорвалась с места, окутав Барри облаком придорожной пыли, осевшей на языке.

Как же давно это было...




Тот вечер навсегда остался в памяти Барри как самый лучший вечер в его жизни. Еще он был самым неловким, но, рассказывая о свидании Айрис, Аллен предпочел об этом умолчать. Не потому, что ему было стыдно, нет, боже упаси, это же нормально — смущаться при первой встрече наедине. Но десерт, уроненный на брюки, и пролитое шампанское в программу «стесняшек» явно не должны были входить. Оттирая шоколад с бедра, Барри чувствовал себя полным идиотом, пусть сначала вечер и был на уровне.

Они приехали в один из самых дорогих ресторанов Централ Сити, но не к главному входу, а к черному, откуда их проводили в закрытый зал, который Барри видел только на фотографиях. Уютный полумрак, красная скатерть, белоснежная посуда, вышколенный персонал, умудрявшийся быть совершенно незаметным, невероятно вкусная еда и вино, от которого кружилась голова. И Оливер — совсем не такой, как в офисе, не такой, как в холеном блестящем «бентли», разговорчивый, улыбчивый, внимательный. Живой, непохожий на робота Куина, втаптывающего в грязь своих подчиненных одним лишь только взглядом. Барри пил, ел, слушал Оливера, сосредоточенно разглядывая рубчик на его галстуке (который точно стоил столько же, сколько весь костюм Барри) и его красивые сильные руки, пальцы, обхватывающие стакан с бурбоном, пока Куин не позволил ему вести беседу, разрешил задавать вопросы, но Аллен побоялся спрашивать — слишком зыбким было расположение Куина, и любой неуместный вопрос мог разрушить его раз и навсегда.

Но в итоге выпитое потрясающе вкусное вино Барри таки разговорило, причем изрядно. Он увлеченно рассказывал какой-то смешной случай с работы — вроде бы что-то про Кейтлин и назойливого клиента, который требовал ее номер телефона, — когда вишня, вымоченная в красном вине и украшенная шоколадной стружкой, шлепнулась с ложки прямо ему на колени. Оливер даже не пошевелился, только лукаво поднял бровь, глядя, как Барри судорожно вскакивает на ноги и хватает со стола белоснежную льняную салфетку. Сумбурно извинившись, он удалился в уборную, где чуть ли не треснулся головой о блестящее зеркало, висевшее над мраморным умывальником. В животе будто ворочалось какое-то чудовище, краска стремительно заливала щеки, поэтому Барри пришлось брызнуть себе в лицо ледяной водой, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок, не говоря уже о том, что пятно с брюк требовалось срочно оттереть, иначе у Айрис будет разрыв сердца, ведь это его единственные приличные парадно-выходные штаны.

Только коснувшись влажной салфеткой возле кармана, Барри понял, что никакое чудище в желудке не ворочалось, он просто принял желаемое за действительное, потому что у него бессовестно стояло — на Оливера, на случившийся конфуз, на этот чертов фешенебельный ресторан, да даже на копченые ребрышки, которые он только что съел. Стояло так, что хоть прямо в кабинке закрывайся и, извините, дрочи.

Стиснув зубы, Барри провел по бедру холодной мокрой салфеткой, безуспешно пытаясь оттереть следы вина и вишни. Член дернулся от легкого прикосновения, Барри прошило мелкой дрожью, а в глазах потемнело. Кажется, вечер неизбежно кончится мастурбацией за закрытой дверью комнаты, ведь если этого не сделать, он просто сойдет с ума от перевозбуждения.

За спиной Аллена чуть скрипнула дверь, диссонируя с идеально вылизанной обстановкой ресторана и даже уборной. Барри поднял глаза и через зеркало встретился взглядом с Куином.

— Заблудился? — шелковым голосом спросил Оливер, и Барри в ответ неловко (опять неловко!) улыбнулся, держа в руках злосчастную салфетку, которую отчаянно хотелось приложить к пылающим щекам.

Оливер медленно обвел Барри взглядом, который ощущался на теле будто раскаленная лава, неспешно текущая сверху вниз — от красного лица, по шее, потом по галстуку, который одолжил Барри Джо, по пряжке ремня, и в конце концов по салфетке, задерживаясь в области ширинки.

— Кажется, тебе нужна помощь, — растягивая слова, произнес Оливер.

Щелкнувший замок на двери показался Барри стрелой, воткнувшейся в грудь.

— Аллен, ты уснул?

Громкий голос Харрисона, судя по всему раздраженного до чертиков, выдернул Барри из очередной порции болезненных воспоминаний. Он несколько раз моргнул, возвращаясь в реальность, и тут же наткнулся на осуждающий взгляд Айрис, которая по своей давней традиции пришла перекусить в Джиттерс во время обеденного перерыва. На самом деле еда ее меньше всего волновала, потому что традиция эта появилась сразу после расставания Барри и Оливера — Айрис словно приглядывала за своим братом, не собираясь давать ему раскисать. Барри почему-то думал, что эти походы за пирожными строго с часу до двух по будням похожи на план Джо по спасению его, Аллена, заблудшей души. Это, если честно, даже льстило, но Барри понимал, что справиться с тоской по Куину мог только он сам. И для этого нужно, черт побери, прекратить вспоминать о прошлом! Еще не дай бог дойдет до воспоминаний о самом расставании, и тогда все, пиши пропало, для Барри эти мысли были строгим табу.

— Барри, черт побери! У тебя клиенты! — крикнул Уэллс, высовываясь из кухни. В руке у него был мобильный, а на лице — звериный оскал вместо улыбки. Видимо, звонила Джесси, его непутевая дочь, вечно попадающая во всякие передряги. Харрисон обожал ее до потери пульса, но иногда казалось, что он способен непослушную шестнадцатилетку придушить голыми руками.

— Да, Барри, клиент ждет, — раздался из-за стойки чей-то язвительный голос. Барри раздраженно закатил глаза и схватился за блокнот.

— Слушаю вас, мистер, — широко улыбаясь, произнес Аллен, возвращаясь к своему рабочему месту. Вопреки возмущениям Уэллса, у кассы обнаружился всего один мужчина — все же было раннее утро, в такое время в Джиттерс обычно было пусто, как в пустыне.

Наверное, поэтому Барри позволил себе еще одну слабость (хотя сегодняшнее внезапное погружение в прошлое было вообще запредельной слабостью, непозволительной) — повнимательнее рассмотреть самого раннего посетителя кафе. Он и раньше его здесь видел, но особого внимания не обращал, потому что мужчина предпочитал сидеть за столиком, который был в ведении Кейтлин, и заказы делал у нее же. Теперь Кейтлин была занята на кухне, с недавних пор она получила повышение и теперь решала вопросы с привезенной выпечкой, пока Харрисон вел телефонные бои с дочерью, и Барри получил этого мужчину в «единоличное, пусть и временное», пользование, чем собирался воспользоваться — бессовестное разглядывание помогало не думать об Оливере.

А там было на что взглянуть, пусть и вся фигура мужчины кричала о его гетеросексуальности — сильные руки, пальцы совсем не такие, как у Оливера, поношенная кожаная куртка, не такая, как носил Оливер, короткая стрижка под машинку (Оливер носил что-то модельное и стригся у личного мастера), глаза пронзительно синие и холодные, а у Оливера были…

Да, очень помогает, отличный, блин, способ.

Тут Барри заметил, что мужчина на него тоже смотрит, в упор.

— Сначала извинения, — обронил он, а Барри в замешательстве замер с занесенной над блокнотом ручкой.

— Прошу прощения?

— Вот, так лучше. Мне большую чашку фраппе, кофе не менее четырнадцати граммов, 60 миллилитров воды, молоко не больше трех процентов жирности, пять кубиков льда, сахар отдельно. И брауни, если есть.

— Есть, — заторможенно кивнул Барри, записывая на листочке сказанную абракадабру. Он никогда в жизни еще не готовил кофе фраппе, миновала его кара сия. Пока он чиркал в блокноте, клиент продолжал сверлить его взглядом, но Аллен голову так и не поднял, привычно ответил «Присаживайтесь, пожалуйста, ожидайте» и ушел к кофемашине.
Пока он возился с аппаратом, из кухни вышла Кейтлин, на ходу надевающая фирменный фартук Джиттерс.

— На тебе лица нет, — сказала она, прислоняясь к стене рядом с кофемашиной. Барри буркнул что-то нечленораздельное, сосредоточенно пытаясь насыпать четырнадцать граммов кофе на глаз. Что за бред, этот странный клиент считать будет? И каким же образом?

— Леонард пришел? — удивилась Кейтлин, заглядывая в прицепленный к панели управления кофемашины листок. — Он сегодня рано.

— Ты знаешь его имя? Стремное, как Бартоломью, — фыркнул Барри, который и был этим самым Бартоломью. — Черт, как выглядит четырнадцать граммов кофе?

— Барри, давай я сделаю. — Кейтлин отпихнула Барри и сама занялась заказом. Так как народу в кафе все еще не появилось, а Леонард сидел спиной к барной стойке и не обращал на сотрудников Джиттерс никакого внимания, Аллен решил понаблюдать за приготовлением фраппе, пора бы уже научиться.

— Леонард всегда заказывает одно и то же, так что, если ты пару раз приготовишь, запомнишь. Это не так сложно, как кажется на первый взгляд, — рассказывала Кейтлин, засыпая в кофемолку зерно, — сначала варим доппио, это двойной эспрессо как раз из вот этих четырнадцати граммов кофе на шестьдесят миллилитров воды. Леонард никогда не будет пить фраппе на основе охлажденного эспрессо, я первый раз так и сделала, а он отказался от заказа, хорошо хоть заплатил. С тех пор я запомнила, теперь хоть во сне сделаю. И льда — строго пять кубиков, лучше одинаковых.

— Маразм какой-то, — пробормотал Барри, принимая из рук Кейтлин бокал с напитком. — Сливки, корица?

Кейтлин покачала головой и сунула Аллену в другую руку тарелку со свежим брауни.

— Ничего, сахара три пакетика. Иди, мне пора, там меренги сейчас привезут, в прошлый раз были непропеченные, Уэллс меня прибьет, если опять косякну.

Сноу хлопнула дверью кухни, и Барри остался наедине с этим странным Леонардом и чашкой фраппе.

Шаги до столика у окна дались Аллену очень и очень тяжело, ноги будто свинцом налились. Мужчина по-прежнему сидел спиной, от него буквально веяло опасностью, силой и чем-то пугающим, холодным, как лед в стакане, который нес Барри, почему-то забыв взять поднос.

— Ваш кофе, мистер… — Мужчина резко обернулся, и Барри успел заметить экран его телефона с фотографией какой-то девушки.

«Гетеро значит», — расстроенно констатировал внутренний голос, и Аллен едва сдержался, чтобы сам на себя не шикнуть за неуместные мысли. Маленький незаметный бариста Барри Аллен вряд ли мог заинтересовать такого сексуального мужчину.

— Просто Леонард, Скарлет, — мужчина забрал заказ и отвернулся, утратив к Аллену всякий интерес, но Барри с места не сдвинулся. Спросить, что означало это дурацкое «Скарлет», он не мог, боялся получить по голове стаканом или блюдцем, но уйти обратно к стойке тоже не мог, ноги буквально приварились к мраморному полу.

Леонард осторожно отпил кофе и довольно зажмурился. Барри только сейчас заметил, что у него заметные морщины возле глаз, значит, ему не меньше тридцати, если не все тридцать пять.

— Ты можешь быть свободен, — без всякой интонации произнес Леонард. Барри сжал зубы, все же собираясь уйти, потому что достаточно сегодня уже поизображал кретина. Интересно, сколько он вот так вот простоял возле стойки, думая об Оливере, пока Леонард его разглядывал? Минут пять точно, прямо чертова вечность.

— Прошу прощения, — снова повторил Барри, теперь уже сам поворачиваясь к мужчине спиной, ожидая всего чего угодно, даже летящей ему в голову тарелки.

— Пока ты там залипал в пространство, у тебя щеки горели, как вывеска на соседнем магазине обуви, отсюда и Скарлет. Никакой фантазии, пацан.

Это небрежное «пацан» резануло как нож, но Барри постарался виду не подать — Оливер звал его мальчиком, но это всегда произносилось с нежностью и теплотой в голосе, поэтому…

Черт, кого он обманывает? В их последний месяц в этом «мальчике» было чуть ли не в десять раз больше пренебрежения, чем в только что брошенном в спину «пацан».



Барри вернулся домой, когда часы показывали половину девятого, хотя его рабочий день всегда заканчивался в семь. Просто сегодняшнее плохое настроение Аллена не могло остаться незамеченным — Кейтлин прицепилась к нему с просьбой помочь расставить на кухне банки с ингредиентами, причем ей приспичило навести порядок на полках уже после закрытия и ухода все еще злого Уэллса. Они с Барри выключили свет в зале, заперли двери и уселись за стол, принимаясь аккуратно разрезать пакетики и пересыпать корицу, ванильный сахар и прочие добавки к кофе в специально отведенные для этого емкости.

— Повышение явно идет тебе на пользу, и кухне тоже, — пошутил Барри, слизывая с пальца прилипшие сахарные крупинки. — Когда здесь хозяйничала Линда, был полный раздрай.

— Да, ей явно нужно было сменить поле деятельности, — фыркнула Сноу, припоминая, как работавшая еще месяц назад Линда перепутала цифры при заказе выпечки из пекарни недалеко от Джиттерс и взбешенный Уэллс получил к открытию кафе не двадцать эклеров, а двести. — Теперь будет разорять клиентов в магазине через улицу, несчастные люди даже не знают, что придут за одной ручкой, а унесут половину магазина. Ох уж эта Линда…

— Резюмирую: ты теперь на своем месте, — рассмеялся Барри, аккуратно пересыпая сахарную пудру в высокую банку. Кейтлин проследила за его действиями, а потом вдруг отставила в сторону пакет с маршмеллоу, который держала в руках.

— Я сделаю нам горячий шоколад, хорошо?

Барри недоуменно вскинул брови, но согласно кивнул — не отказываться же от напитка, который у Сноу всегда получался божественным. И это не кофе, так что ночью он сможет нормально заснуть, а то от лишней порции кофеина Аллена всегда штырило чуть ли не до самого утра.

И пяти минут не прошло, как Кейтлин принесла две большие чашки, до самых краев заполненные ароматным горячим шоколадом с щепоткой корицы. Барри с наслаждением втянул носом приятный запах и не смог сдержать довольную улыбку.

— Ты всегда знаешь, как поднять мне настроение, — сказал он, осторожно делая крошечный глоток. — Наверное, Ронни молится на тебя по ночам.

— Да ну тебя, — засмеялась Кейтлин, но тут же посерьезнела. — А почему тебе нужно сегодня поднимать настроение?

Барри мгновенно пожалел о своих словах и смущенно пожал плечами, чуть было не отвернувшись от внимательной Сноу. Все, теперь точно не отступится, пока не выведает, в чем была причина его сегодняшнего неважнецкого настроения и рассеянности.

— Я просто много думал. Наверное, слишком много. Еще и Леонард этот, — Аллен неопределенно взмахнул рукой, дескать, ну его на фиг, этого Леонарда, но дотошную Кейтлин такой ответ совершенно не устроил.

— Барри, я тебя не первый год знаю и прекрасно помню, в какие моменты у тебя вот такое лицо, — Сноу скорчила странную рожу, что-то среднее между глубоко задумавшимся приматом и вытянувшимся в столбик сурикатом (зрелище то еще, Барри и подумать не мог, что выглядит так идиотски). — Ты тогда вспоминаешь о нем, да?

Для Барри произнести вслух имя Оливера означало безоговорочную капитуляцию и чистосердечное признание своей слабости, чего допустить было ну уж никак нельзя, после стольких месяцев борьбы со смертельно опасным вирусом «Куин», но горячий шоколад был таким вкусным, Кейтлин — понимающей и внимательной, а атмосфера темного вечернего Джиттерс — такой домашней и уютной, что Аллен просто позорно размяк и сдался на милость Сноу.

— Вспоминаю, — глубоко вздохнув, сказал Барри, почему-то не злясь на себя за неуместную мягкотелость — он так устал прятать собственные чувства, что в какой-то степени был рад об этом поговорить с Кейтлин. — Лучше бы забыл, но память такая гадская штука… Тем более такой долгий срок сразу из головы и не выкинешь.

— Барри, — мягко произнесла Сноу, будто бы несмысшленого ребенка успокаивала, — я понимаю. Но нужно жить дальше, уже прошло полгода. Меня пугает, что ты по-прежнему ждешь, что Оливер вернется к тебе…

Барри едва ли не поперхнулся шоколадом — спасло то, что он успел сделать маленький глоток, иначе бы его светлые джинсы ждала неминуемая участь половой тряпки.

— С чего ты взяла? — недоверчиво произнес Аллен, борясь с желанием отодвинуться от всевидящего ока Кейтлин — она будто бы в душу к нему заглянула и вытащила на свет Божий его самый темный и страшный секрет, который Барри скрывал даже от самого себя, стараясь не обращать внимания на то, что он периодически оглядывается на стеклянные двери Джиттерс, надеясь увидеть там знакомый чернильный «бентли», или прислушивается, не слышится ли где-нибудь в отдалении знакомый до боли стук каблуков дорогих ботинок.

Он знал, что Оливер не придет, знал, что все кончено, забыто, похоронено, выброшено на обочину жизни, на свалку несложившихся отношений, среди которых очень много пар, расставшихся по причине пресловутого классового неравенства — именно это Барри считал причиной их разрыва, а уж никак не то, что пытался выдать за объяснение Куин, черт его подери, зачем он опять об этом вспомнил…

— Вот опять ты делаешь это лицо, — Кейтлин всплеснула руками и вскочила на ноги, забыв про остывающий в чашке шоколад. — Барри, я не глупая, и Циско тоже, и даже Харрисон — все видят, что ты все еще не можешь отпустить Оливера, держишься за свои мечты о том, что он вернется и все снова будет по-прежнему.

— Кейт, полгода прошло, — тихо произнес Барри, не поднимая глаз. — Я правда не…

— Да? — у Сноу глаза чуть ли не засверкали. — Совсем нет? И на вход в Джиттерс ты по сто раз на дню не смотришь, и телефон у тебя всегда в режиме «громко» не стоит. И ключ запасной ты вернул под ту дурацкую вазу, хотя у меня и Циско есть дубликаты! Ты ждешь его, Барри, признай это, и мы попробуем что-то сделать, чтобы ты перестал сходить с ума.

Кейтлин, несмотря на то что голос у нее был жесткий, слова резкие и колючие, не кричала, говорила спокойно, размеренно, ее речь была похожа на методичный гипноз. Не зря Сноу отучилась в колледже и была дипломированным психологом, пусть и работающим в кафе, это не мешало ей применять полученные навыки на практике, в частности на Барри.

— Опять твои штучки, да? — обиженно буркнул Аллен, одним глотком допивая остывший шоколад, отозвавшийся неприятным жжением в желудке. — Кейтлин, все в норме. Да, я все еще думаю об… Оливере, но это не причиняет мне никакого… дискомфорта. Совсем.

— И поэтому ты сегодня завис, пока Леонард ждал, когда его обслужат, — фыркнула Сноу, — в другой раз он потребует жалобную книгу, с него станется.

— Да плевать мне на всяких вечно недовольных Леонардов, — непонятно на кого огрызнулся Барри, зачем-то вспоминая насмешливый взгляд синих глаз и небрежно брошенное «Скарлет». Этот мужчина, пожалуй, впервые за очень долго время, произвел на Барри хоть какое-то впечатление, пусть даже это был совершенно не его тип — высокий, с короткой стрижкой, странновато одетый, не по сезону, слишком тепло, глаза еще такие холодные, буквально льдом сковывающие, манера говорить такая, что у Барри даже уши покраснели.

— Барри… — участливо произнесла Кейтлин, сжимая его плечо. — Я не хочу на тебя давить, но помни, что, если тебе понадобится помощь, я всегда рядом.

Аллен поднял глаза и окинул подругу полным благодарности взглядом.

— Спасибо, Кейт, я знаю.

Сердце болезненно сжалось, снова напомнив Барри о тех днях, когда он лежал на кровати, закрывшись дома на все замки, и бесцельно смотрел в потолок, думая, как теперь жить, а телефон угрюмо молчал.

***


Разговор с Кейтлин внес сумятицу в мысли Барри. После расставания с любовью всей его жизни он даже не задумывался о том, чтобы хоть как-то поработать над своей личной жизнью, потому что царапина, оставленная Куином, все еще была кровоточащей и болезненной. Барри провел ночь в тягостных раздумьях, прямо как в романтических фильмах, в которых конфликт ради конфликта: сидел возле открытого окна в своей спальне, пил ромашковый чай (нет, кофе с него хватит), грустно вздыхал, вспоминая историю отношений с Оливером, думал о незнакомце по имени Леонард и о его льдистых синих глазах. Уснул Барри под утро, прямо в одежде, скукожившись на кровати, прикрытой пледом. Из-за неудобной позы и узкой футболки, да и из-за мыслей тоже, Барри проснулся с дикой головной болью и полным нежеланием вылезать из постели. Было такое чувство, что Кейтлин подмешала в горячий шоколад коньяк, потому что подобные симптомы обычно преследовали Аллена с похмелья.

В полном раздрае Барри нацепил на нос солнечные очки и спустился на первый этаж дома, где на крыльце столкнулся с Акселем, своим соседом снизу.

Аксель Уолкер был весельчаком, который никогда не спал, не работал, а только тусил и еще раз тусил. Первые месяцы соседства Барри был готов придушить неуемного Акселя, который таскал к себе друзей посреди недели и не давал спать не только Барри, но и всему дому. Но они довольно быстро нашли компромисс (точнее, Барри нашел, за что жители дома должны быть ему благодарны) — раз в месяц Барри приносил Акселю коробку пирожных (обычно брауни, и тут Барри опять вспомнил о Леонарде). Пирожные доставала сначала Линда, та самая безалаберная Линда, а потом Кейтлин, которая прекрасно понимала ситуацию Барри. Конечно, Уэллс об этих скромных «махинациях» не знал, это был их маленький секрет.

— Приветульки, Барри! — Аксель расплылся в улыбке и сгреб сонного Аллена в объятия. Тщедушное тело Акселя обладало непомерной силой, прямо оксюморон, а не человек. Еще и без синяков под глазами, будто спит по десять часов в день, а не ложится в восемь утра.

— Ох, не кричи, а, — вяло улыбнулся Барри. — Моя голова скоро взорвется, а мне через двадцать минут нужно быть в Джиттерс, а то Уэллс спустит с меня три шкуры.

— Не ври! — Аксель пихнул его в плечо, Барри едва удержал равновесие. — Ты любимчик Уэллса, уж я помню!

— Иди в лес, — фыркнул Барри. Наврать Уолкеру о жестком нраве Уэллса было изначально плохой идеей, потому что когда-то давно Аксель пытался вести праведный и приличный образ жизни и работал в Джиттерс вместе с Барри. Всего месяц — и попытка стать нормальным гражданином общества была с треском провалена, Уэллс указал прогульщику на дверь, причем сделал это так изящно, что Уолкер от увольнения пришел в полный восторг, хотя должен был расстроиться. Харрисон просто принес полусонному Акселю, который прикорнул на кухне, стакан кофе с надписью «Ты уволен». Никакой ругани, никаких нотаций и разборок. Красота!

— Я-то пойду, а вот ты иди на работу! — снова рассмеялся Аксель. Барри почувствовал, что от соседа пахнет чем-то приторно-сладким, пина коладой кажется. Черт, он или еще не спал, или с утречка успел накидаться.

Невыспавшийся Барри — очень неприятный тип. Вредный, придирчивый и нахальный. От обаятельного и неуклюжего парня и следа не остается. Кейтлин опять будет ворчать, она терпеть не может, когда Барри в паршивом настроении.

Хотя она сама виновата, незачем было вчера заводить эту тему.

— Ладно, Акс, мне пора. — Барри на прощание коротко сжал плечо Уолкера и как мог быстро сбежал с крыльца. Аксель что-то крикнул ему вслед и хлопнул входной дверью. Наверное, пошел продолжать веселиться дома. Эта ночь прошла относительно тихо, потому что Аксель с компанией унесся в клуб.

«Классная же у Уолкера жизнь», — с тоской подумал Барри, заходя в Джиттерс.
Но встреча с весельчаком Акселем была лишь началом.

Кофейня была полупустой, за кассой стоял сменщик Барри, чье имя он никак не мог запомнить, а за столиком, тем же, что и вчера, сидел Леонард.

Барри нерешительно замер в дверях, думая, что его никто не видит. Он во все глаза уставился на согбенную спину Леонарда, обтянутую кожаной курткой, такой обтягивающей, что Барри мог поклясться: под ней ничего нет. Хорошо, что Леонард устроился в самом углу возле окна и был увлечен вроде бы чтением газеты, Барри не особо мог разглядеть с такого расстояния, но зато таращиться на фигуру Леонарда мог себе позволить вволю. Он так давно не смотрел на других мужчин, что уже начинал задумываться, как там его либидо поживает…

Тут Леонард резко обернулся и уставился на Барри полным скрытого ехидства взглядом. Аллен попятился и точно приземлился бы на задницу совсем не изящно, но сзади все еще была дверь Джиттерс.

Кейтлин подняла голову, услышав странные звуки. Ее лицо озарилось радостной улыбкой.

— Барри! — Сноу махнула рукой, подзывая его к стойке. — Джиму уже пора, давай, не стой!
Аллен отлепился от двери и на нетвердых ногах дошел до Сноу. Кейтлин оглядела Барри, опершегося на стойку, с ног до головы и нахмурилась.

— Ты сегодня плохо выглядишь, — посетовала она, щелкая кнопками кофемашины. — Не выспался? Аксель опять?

— С Акселем все замечательно, — пробормотал Барри, тоскливо глядя на то, как наполняется чашка капучино. — Но да, я почти не спал. И сейчас готов убить за чашку кофе. Крепкого.

— Пару минут, иди пока переоденься. — Кейтлин кивнула на комнату для персонала. — Только побыстрее, Джим уже ушел.

В подтверждение ее слов сменщик Барри хлопнул дверью. Аллен устало поплелся надевать форму, нутром чуя, что Леонард все еще смотрит на него.

Когда Барри вернулся, на ходу завязывая форменный коричневый фартук Джиттерс и отряхивая ладони от налипшей пыли, по помещению кофейни уже плыл приятный запах кофе и, кажется, вишневых капкейков. Барри наморщил нос, принюхиваясь. Точно. Давненько Кейтлин их не заказывала.

— Смотри, какая красота! — как по заказу сказала Сноу, протягивая подошедшему Барри тарелочку с коричневым кексом, политым шоколадом и с глазированной вишенкой сверху.

— Жаль, что тебе уже не достанется, Джим съел два дегустационных экземпляра.

— А ты небось еще в кондитерской натрескалась. — Барри обиженно поджал губы. — Ладно, я тебе еще припомню.

— Надо попросить у Уэллса, чтобы он выделял тебе заранее пару выходных — на тот случай, если ты не выспишься. — Кейтлин показала Барри язык и отвернулась к кофемашине.

— Тебе капучино?

— Нет, давай американо, большой стакан. — Барри придвинулся ближе к хромированной подставке под столовые приборы и попытался в ней рассмотреть отражение единственного клиента, то бишь Леонарда. Кое-как он смог разглядеть, что тот даже позу не сменил, поэтому Барри почти что смело оглянулся. Леонард и правда читал газету, а тарелка перед ним была пустой.

— Может, ему предложить еще брауни? — Барри припомнил заказ Леонарда в прошлый его визит. Но Кейтлин отрицательно помотала головой.

— Нет, Леонард заказывал сразу два. Он сейчас уйдет. — Сноу бросила озабоченный взгляд на часы. — Так, скоро Ронни должен зайти, он сегодня не успел позавтракать, так что я обещала ему кофе и пирожные. Встань за кассу, я пока сделаю, что планировала, а потом протру столы.

— Идет, — согласился Барри, с радостью устраиваясь у кассового аппарата и сразу же зевая так, что челюсть хрустнула. Кейтлин ушла на кухню, оставив его фактически наедине с Леонардом, но Барри, несмотря на желание поразглядывать довольно красивого мужчину, не успел воспользоваться появившейся возможностью, потому что, как только за Кейтлин закрылась дверь, стул Леонарда с резким скрежетом проехался по полу.

Барри приосанился и неосознанно огладил затылок, будто бы это могло помочь привести в порядок встрепанные волосы — стандартное воронье гнездо после сна. Леонард отнес посуду на специальный стол и подошел к кассе.

— Доброе утро, — преувеличенно бодро поприветствовал Барри, одним глазом глядя в заказ Леонарда, нацарапанный рукой Кейтлин на листке бумаги, прицепленном на специальную доску возле кассы. — Что-нибудь еще?

— Кекс. Вишневый. Один, — отчеканил гость. От его тяжелого взгляда у Барри сразу же подкосились ноги. Он не посмел поднять взгляд снова, а просто молча дошел до подноса и щипцами взял один кекс, невольно выбрав самый аккуратный, и положил его на кристально белое блюдце.

— Пожалуйста, — поставив тарелку перед Леонардом, Барри повернулся к кассе, и тут перед ним небрежно шлепнулась банковская карта.

Отлично, блин. Побыл вежливым называется.

Барри прокатил карту через терминал с такой силой, что пластиковый прямоугольник мог бы треснуть, не умерь он свой пыл. Когда вылез чек, Барри именно на этом крошечном кусочке бумаги выместил свою злость, выдрав его из терминала так, что чуть пополам не разорвал.

Леонард приподнял брови, но комментировать развернувшееся перед ним представление не стал. Барри мысленно убедил себя, что все дело в его собственном злом выражении лица, типа Леонард испугался и все такое, но на губах Леонарда мелькнула усмешка, да такая ехидная, что Барри чуть сквозь землю не провалился.

— Спасибо за завтрак, — сдержанно произнес Леонард, но на дне его глаз все еще плескалось ехидство, которое Барри ощущал словно острые иглы, впивающиеся в кожу.
Леонард пренебрежительно кивнул на прощание, Барри ответил тем же, только добавил еще и ухмылку, растянул губы, как пай-мальчик, аж самому стало тошно. Но правила есть правила.

Когда Леонард дошел до двери, Барри увидел, что тарелка с кексом все еще стоит на стойке.

— Мистер… Леонард! — окликнул он, краснея как помидор. — Вы забыли…

— Это тебе, Скарлет, — не без удовольствия ответил Леонард, в пол-оборота глядя на Барри. — Негоже, чтобы ты оставался без десерта.



— Серьезно? — Кейтлин смотрела на Барри с таким явным недоумением, что он сам на мгновение засомневался, не привиделась ли ему от недосыпа какая-то чушь. Но коричневый капкейк на тарелке вполне красноречиво говорил о том, что это не галлюцинация.

— Угу, — кивнул Барри, в очередной раз бросая рассеянный взгляд на тарелку. — Он так и сказал: «Чтобы ты не оставался без десерта». Блин.

Сноу помолчала, а потом вдруг прыснула, кокетливо глядя на растерянного Барри.

— Может, ты ему понравился? — прокомментировала она, отковыривая от кекса кусочек глазури. Аллен должен был возмутиться и отобрать свой «подарок», но сейчас он мог лишь бездумно пялиться на стойку. В голове был полный раздрай.

— Ага, как же, — в привычной манере отреагировал Барри. — Так понравился, что он решил меня накормить кексом. Не смеши, Леонард просто услышал наш разговор и решил подыграть. Лишний раз меня взбесил только.

— Ну да. — Кейтлин ехидно сощурила глаза. — А ты еще вчера на него заглядывался, я обратила внимание. Он и правда симпатичный, согласись?

Барри не удостоил Кейтлин ответом, только впился зубами в кекс, который на поверку оказался невероятно вкусным. «Хотя бы что-то хорошее с утра», — подумал он, пережевывая вишню и разглядывая стеклянные двери Джиттерс. Черт. Перед глазами все еще стояло насмешливое лицо Леонарда. Кейтлин была права тысячу раз — несмотря на то что мужчина не относился к тому типажу, который нравился Барри, в нем определенно было что-то притягивающее и даже магнетическое. Пугающая и мрачная красота. На такую лучше всего просто смотреть, наблюдать издалека, нежели пытаться добиться хотя бы крохи внимания.

Прозвонивший колокольчик над дверью выдернул Барри из не очень приятных мыслей (в конце концов, Леонард был стопроцентным гетеросексуалом, так что думать о нем в другом ключе было сомнительным удовольствием). В Джиттерс вошел высокий темнокожий мужчина, показавшийся Барри смутно знакомым. Вдруг сбоку появилась Кейтлин, которая живо оттеснила Барри ближе к кухне.

— Ты иди… помоги ребятам, там новая порция брауни на подходе, — быстро проговорила она, проглатывая окончания слов, что совершенно было ей несвойственно. — Давай, Барри, не стой.

Аллен замешкался, плечом врезаясь в стеллаж, сверху донизу заставленный коробками с кофейными зернами, но уйти не успел. И очень зря.

Вошедшим в Джиттерс клиентом оказался Джон Диггл, бессменный охранник Оливера.

— Привет, — слишком неловко для здоровенного секьюрити поздоровался Диггл с совершенно обалдевшим от такого стечения обстоятельств Барри. Он не видел Джона с того дня, как они с Оливером разорвали отношения (то есть Оливер их разорвал, но Аллен предпочитал даже мысленно не использовать эту формулировку). А теперь Джон стоял перед кассой, держа в руке свернутую купюру.

— Здравствуй, — ответил Барри, оправившись от первого шока. — Что закажешь?

Кейтлин благоразумно удалилась, напоследок незаметно ободряюще похлопав Барри по спине. Аллен оглянулся, внутренне сжимаясь, но постарался как можно спокойнее посмотреть на Диггла, выключая «Барри Аллена, бывшего парня его шефа».

— Два латте, один без сахара, с собой, — вяло улыбнулся Джон, подцепливая с прилавка пакетик сахара и принимаясь вертеть его в пальцах. — Если можно, то побыстрее.

— Сделаем в лучшем виде, — заверил Барри, пробивая сумму и отсчитывая сдачу. Он умудрился не отходя от кассы включить кофемашину и подставить два больших стакана. Диггл настороженно наблюдал за его немного судорожными движениями, но разговор начинать не собирался, поэтому Барри решил быть вежливым и поинтересоваться, как у него дела.

— Ну… Как ты? — фраза прозвучала, отступать было некуда. Джон поймал подкинутый пакетик сахара и пожал плечами.

— Ничего. Последнее время много работы, почти не вижу своих домашних. А ты как тут?..

— Аналогично. — Пока варился кофе, Барри разодрал большую упаковку пакетиков с корицей и громко чихнул, а потом шмыгнул носом. — Весь в кофе и пирожных… Ни на что нет свободного времени.

Джон какое-то время помолчал, изучая улыбающееся лицо Барри, а потом вдруг навалился на прилавок, почти что вплотную приближаясь к Барри.

— Слушай, я прекрасно понимаю, что ни хрена хорошего у тебя нет из-за этого придурка, — шепотом сказал Диггл, косясь в сторону закрытой двери кухни. — Барри, Оливер — идиот каких поискать, он не стоит твоих переживаний. Я ему сто раз говорил, что он поступил с тобой некрасиво, но…

Барри не хотел знать, что именно означало «но».

— …Но он просто кретин. — Джон вздохнул и сунул пакетик с сахаром в карман, тем самым ставя точку в разговоре. Кофемашина просигналила, и Барри с облегчением подхватил стаканы, а потом сразу вытащил две пластмассовые ложки и две крышки. Диггл посмотрел на все разложенное перед ним богатство, пробормотав что-то нечленораздельное, Барри разобрал только «жалко».

Нормально. Приехали.

— Джон, не надо. Я не ребенок, все уже давно понял и осознал. — В его собственном голосе сквозило отчаяние, Барри сам не верил ни единому своему слову, но с ослиным упорством продолжал убеждать если не себя, то Джона. — Отношения имеют свойство заканчиваться. Я смирился. Можешь так Оливеру и передать.

— Если он поймет, что я с тобой разговаривал, то я точно огребу, — небрежно бросил Диггл, не заметив, какую реакцию вызвали его слова. Барри побледнел и схватился подрагивающими пальцами за прилавок. Дурак, понадеялся, что это Оливер попросил поговорить… Какой же он придурок. — Ладно, мне пора. Счастливо, Барри. Береги себя.

Джон ушел, а Барри так и остался стоять на месте, прилепившись к кассе и не собираясь сдвигаться с места как минимум час. Но из кухни вышла Кейтлин, неся поднос со свежими брауни. Барри тут же кинулся ей на помощь, после чего сунул в рот остатки капкейка, презентованного Леонардом, а потом пошел протирать столы, чтобы чем-то занять руки.

Пока он оттирал от деревянных столешниц почти незаметные пятнышки, оставленные несколькими утренними посетителями (до Леонарда было еще человека три, судя по столам), Барри пытался не обращать внимания, как сильно вдруг стало горячо глазам.

— Барри, — окликнула его Кейтлин. Аллен обернулся, быстро смаргивая повисшие на ресницах слезинки. Было до чертей зеленых обидно, хотелось что-нибудь разбить, но Барри мог только комкать в руках кусок микрофибры с повисшими на нем крошками.

— Ты в норме? — Сноу оперлась о прилавок и повертела в руках пустую тарелку от оставленного Леонардом кекса. — У тебя лицо такое…

— Опять ты про мое лицо, — простонал Барри, борясь желанием закрыть свою физиономию тряпкой. — Лицо как лицо, нормальное.

— Что хотел Джон? — Сноу ловко сменила тему.

— Кофе хотел, что же еще… — упрямое пятно от кофе никак не поддавалось, с каким бы остервенением Барри его не тер. Кейтлин продолжала пялиться на него в ожидании хоть какой-нибудь реакции, но Аллен сейчас мог только упиваться жалостью к самому себе. Он на мгновение поднял глаза и вперился взглядом в тарелку, которую держала Сноу. Мда. Кексик, как мило…

Ведь это и правда мило, — пронеслось у Барри в уставшей голове. Он на секунду представил перед собой Леонарда, который с нечитаемым выражением лица просит брауни и кофе, и хмыкнул себе под нос.

Конечно, в Леонарде загадочности было не меньше, чем в Оливере, они были одинаковыми по сложности пазлами.

— Кстати, да, ты права, он мне понравился, — наконец сказал Барри, почти не кривя душой.

Кейтлин отставила тарелку и удивленно посмотрела на Аллена.

— Джон? С каких пор?

— Да при чем тут Джон! — Барри не сдержался и фыркнул. — Леонард.

Глаза Сноу опасно сверкнули. Она с грацией кошки обогнула столы и замерла прямо напротив Барри, разглядывая его в упор.

— Ты не шутишь? — недоверчиво переспросила она. — Я тебе только утром говорила — могу голову на отсечение дать, что ты на него запал, да еще и с первого взгляда! А ты мне что сказал?

— А я дурак, — попробовал отшутиться Барри. — Я просто…

— Не оправдывайся. — Кейтлин тряхнула распущенными волосами и откинула их за спину, недовольно кривясь. — Черт, проклятые волосы. Когда я дойду уже до парикмахерской… Так о чем я. Барри, Леонард и правда красивый мужчина. — Кейтлин скромно потупила взгляд, но потом добавила с печалью в голосе. — Но я не думаю, что тебе стоит…

— Я и не собираюсь! — возразил Барри, неловко ероша челку. Ему тоже пора было посетить парикмахера. — Просто сказал, ты же сама спрашивала… Ладно, давай лучше займемся делом.

Кейтлин подозрительно оглядела Барри, ее взгляд был словно супернавороченный рентгеновский аппарат. Аллен отвернулся, ежась от пристального разглядывания, и потерянно уставился на глянцевую поверхность стола, рассматривая свое отражение. Отражение, показывающее ему беспросветность перспектив собственной личной жизни.



Следующие два рабочих дня в преддверии выходного Барри провел словно в каком-то густом тумане. Люди, окружавшие его, будь то Джо, Айрис или Кейтлин, казались нечеткими смазанными фигурами, расплывчатыми, будто чернила в воде. Барри погряз в самокопании — прокручивал в голове последний разговор с Оливером, который состоялся полгода назад, вспоминал все грубости, закусывал губы, чтобы позорно не заныть от тоски, но все равно думал. Даже спустя шесть месяцев искал причины их разрыва, будто бы ему было мало слов самого Оливера.

Самое обидное, что никто не замечал его подавленного состояния, даже Кейтлин, обычно подмечающая любые изменения в настроении Барри. Хотя у нее было оправдание — ревизия в магазине Ронни прошла не очень удачно, так что Кейтлин была озабочена проблемами мужа, но уж никак не отсутствием личной жизни своего коллеги. Джо работал, а Айрис все вечера проводила со своим бойфрендом, так что Барри был предоставлен сам себе. Последним оплотом был Циско, но тот застрял дома, и единственная попытка вытащить его на улицу хотя бы прогуляться провалилась — Рамон по уши закопался в переборку какого-то древнего компьютера, который больше напоминал умершего в бородатых годах Терминатора, нежели обычную технику. Барри, в кои-то веки решивший поделиться переживаниями с друзьями, был проигнорирован.

Вот так всегда: когда тебе не нужны поддержка и дружеское плечо — все так и норовят притащиться к тебе домой с текилой или коробкой мороженого. Но если только у тебя возникает желание выговориться — все заняты. Поэтому Аллену пришлось разбираться с тараканами в голове самостоятельно.

Спасала работа. Он две смены подряд работал с Кейтлин, что не могло не радовать — они всегда умели находить общий язык и планировать работу так, чтобы не перегружаться. Несмотря на то что Кейтлин теперь заведовала кухней, она могла и варить кофе, и наводить порядок в зале. Ее собранности и чистоплотности можно было только позавидовать, так что Уэллс не прогадал, когда предложил Сноу место Линды. С ее переходом на новую должность в Джиттерс стало лучше и даже как-то спокойнее.

Вечером второго дня Барри занимался своим любимым латте-артом, совершенно забыв обо всех проблемах, увлеченно выводя пахучей корицей сердечки, кошачьи мордочки и имена, когда в дверях Джиттерс появился Леонард. Аллен оторвался от очередной порции капучино и поднял голову. В этот раз на уже известном посетителе была не черная куртка, а пронзительно-синяя парка с меховой опушкой на капюшоне. Учитывая то, что за окном была поздняя промозглая осень, такой внешний вид Леонарда был вполне обоснован, но все равно смотрелся немного комично. К примеру, сам Барри носил теплую флисовую толстовку и непродуваемую ветровку. Помнится, Оливер всегда говорил, что Барри одевается как школьник… Кажется, в их расставании были и плюсы, вряд ли кто-то будет осуждать Барри за его нелепый внешний вид. Но, как говорится, слишком холодно, чтобы выглядеть презентабельно.

Задумавшись о своем сегодняшнем костюме, Барри прохлопал ушами момент, когда Леонард приблизился к кассе и облокотился о прилавок, разглядывая выставленные рекламки с новыми видами кофе и пирожных.

— Добрый день, — сипло поприветствовал его Барри, одергивая некстати задравшийся фартук. — Фраппе (черт, где Кейтлин?!) и брауни?

— Да, и еще один латте с сиропом, карамельным. И какой-нибудь ванильный кекс… — Леонард наклонился вперед, вчитываясь в меню. Барри обдало резким запахом лаванды, защекотавшим ноздри так сильно, что он едва смог сдержать громкий чих.

Странно. Почему-то он думал, что от Леонарда пахнет или чем-то морозным, или бергамотом. Ну или на худой конец кедром и табаком, но уж никак не лавандой.

— Возьму на себя смелость посоветовать вам ванильный чизкейк. — Барри смущенно зажмурился. — Он не слишком сладкий и прекрасно будет сочетаться с латте, особенно если не класть туда много сахара.

— Неужели? — Леонард выразительно поднял брови, прихватывая с заставленного прилавка одну из рекламок. — Ммм, кофе «Флэш»? Что это за зверь такой? Новинка ассортимента?

— В честь супергероя из комиксов. Наш шеф — любитель. Я бы назвал это кофе эспрессо-квадро, — хихикнул Барри. — Он слишком крепкий для второй половины дня. Его лучше пить рано утром после бессонной ночи… — он запнулся, надеясь, что краска не бросится ему в лицо, но хрен. Судя по широкой ухмылке Леонарда и по блеску его глаз, лицо Барри сейчас напоминало цвет алых стаканчиков для «Флэша».

— И чем можно заниматься вместо блаженного сна? — осведомился Леонард, не отрывая взгляда от меню. — Чем ты занимаешься к примеру?

Тут Барри окончательно растерялся и позабыл родную речь.

— Э-э-э… Я… я люблю читать, — нашелся он, не решившись уточнить, что речь идет о комиксах (блин, вот именно сейчас его скромное увлечение показалось ему позорным).

— Похвально, — глаза Леонарда хитро сверкнули. — Я возьму чизкейк, спасибо… — его взгляд скользнул по груди Барри. — Бартоломью.

— Можно просто Барри. — Язык не слушался, вместо имени он проговорил какую-то околесицу, но Леонард заострять внимание не стал, напоследок улыбнулся и пошел к своему столику в глубине зала.

«Блин!», — Барри мысленно пожелал себе всевозможных небесных кар, со всех ног кидаясь к кофемашине. Кейтлин застряла неизвестно где, а драгоценные минуты утекали сквозь пальцы, нельзя было заставлять Леонарда ждать. Барри покрутил головой, выискивая Сноу, одновременно ловко тыча по кнопкам, запуская кофемашину, подставляя под железный носик блестящий стеклянный стакан.

Когда он уже был близок к тому, чтобы самостоятельно сделать фраппе, естественно, совсем не так, как привык заказывать Леонард, Кейтлин материализовалась рядом с подносом капкейков.

— Потерял меня? — она явно пыталась скрыть улыбку. — Ронни приходил, извини, что сбежала не предупредив.

— Вредина, — фыркнул Барри, выбирая самую красивую ярко-синюю трубочку, чтобы опустить ее в стакан с латте. Кейтлин оглядела зал и заметила Леонарда.

— Так, чего я встала, сейчас… Давай я сначала латте отнесу, какой стол?

— Это Леонарду, — ответил Барри, вырисовывая корицей замысловатую фигуру на кофейной пенке. — Он заказал два кофе.

— Странно, — пробормотала Сноу. — Первый раз такое… Наверное, он кого-то ждет.

Барри чуть не выронил ложку — самую наполированную! — черт. Как же до него сразу не дошло.

У Леонарда свидание. У красивого и серьезного Леонарда свидание. Наверное, с какой-нибудь коллегой по работе, девушкой в узком платье и с длинными кудрявыми волосами… От нее пахнет дорогими духами, вроде тех, что так любит Айрис. Она любит красную помаду и высокие каблуки. Не чета Барри Аллену, который мало того что парень, так еще и носит стоптанные кеды с узкими джинсами. Какие там духи с каблуками…

Кейтлин рядом вздохнула, будто в подтверждение невеселых мыслей Барри. Он не хотел оглядываться, понимая, что ничего хорошего не увидит, но здравый смысл подсказывал: лучше горькая правда. Тем более Леонард всего лишь купил ему кекс и для поддержания беседы поинтересовался его времяпрепровождением. А Барри, идиот эдакий, распушил хвост.

После предательства Оливера он вообще боялся кому бы то ни было доверять, а тут потянулся к совершенно незнакомому человеку первым…

— Ох, Барри… — потерянно произнесла Кейтлин. Вариантов больше не было, Барри сжал в кулаке ложку и обернулся.

Да, теперь Леонард был не один, и Барри Аллену точно пора было записываться в экстрасенсы, потому что внешний вид его спутницы он угадал до мельчайших деталей — и платье, и туфли, даже с цветом помады не промахнулся. Девушка стояла в пол-оборота, и, чтобы получше ее разглядеть, Барри пришлось оставить безмолвную Кейтлин возле кофемашин, а самому изобразить крайнюю занятость возле кассы.

Но он не успел как следует разглядеть лицо девушки, даже цвет ее волос куда-то ускользнул, потому что Леонард обернулся к ней — и Барри увидел, как он смотрит на нее.
На него никогда в жизни никто так не смотрел.

Девушка заливисто рассмеялась и потянулась к щеке Леонарда, Барри не успел в ужасе отвернуться, чтобы избежать подглядывания за чужими лобызаниями, но девушка лишь поцеловала Леонарда в щеку и уселась на высокий стул. Короткое платье задралось, но она никакого внимания на это не обратила, поглощенная разговором с Леонардом.

— Барри! — Кейтлин, видимо закончившая с приготовлением фраппе, ткнула его в спину.

— Отнесешь заказ? Или давай лучше я.

Ну нет уж.

— Я сам, — буркнул Барри, хватая поднос с кофе и пирожными и решительно направляясь в сторону Леонарда, намереваясь с каменным лицом отдать заказ и гордо удалиться обратно за кассу, у него ведь так много дел, некогда распыляться на всяких симпатичных мужчин в кожаных куртках!

— Ваш заказ, пожалуйста! — гаркнул Барри, едва дойдя до столика. Девушка испуганно подскочила, а Леонард даже ухом не повел, укоризненно глядя на Барри.

— Что ж ты так кричишь, — томно протянул Леонард. — Я не успел оглохнуть.

Барри не стал комментировать, сдержанно улыбнулся и собрался уйти, как и планировал с самого начала, но ему в грудь прилетел очередной издевательский вопрос:

— Вкусный капкейк был, Скарлет?

— Нормальный, — проглотив обиду, отозвался Барри. — Что-нибудь еще?

— Нет, спасибо, — ответила за Леонарда его спутница. Теперь у Барри была отличная возможность разглядеть ее лицо. Она чем-то была похожа на Леонарда, наверное, такой же ядовитой насмешкой в глазах.

Два сапога пара и Барри Аллен.

— Разрешите откланяться, — с нескрываемым сарказмом попрощался Барри. Стоило ему отойти на несколько метров, как за спиной раздался мелодичный смех спутницы Леонарда. Барри воздел глаза к потолку, спрашивая у судьбы, за какие такие грехи на него свалился сначала Диггл, теперь вот первый мужчина, которому удалось обратить на себя внимание Барри, да и тот оказался занят.

Что ж за напасть… Проклятие Оливера Куина, не иначе.

— Ты как? — с присущим ей беспокойством спросила Кейтлин, когда Барри добрался до стойки и громыхнул подносом. — Это его…

— Да, — коротко бросил Аллен, поджимая губы и некстати вспоминая, что в первую встречу с Леонардом мельком видел на экране его телефона фотографию девушки. Наверное, это она же сейчас сидела рядом с ним и доверительно заглядывала в его глаза.

Барри потер лицо, на ладонях почему-то осталось ощущение влажности. Отняв ладони от щек, он бросил бессмысленный взгляд в огромное окно, выходящее на одну из центральных улиц города, и увидел знакомую чернильную машину, которая притормозила у обочины.
Нет, все, с него хватит.

— Мне нужен перерыв, — устало произнес Барри. Его слова услышала не только Кейтлин, но и появившийся возле стойки Уэллс.

— Проблемы, мистер Аллен? — поинтересовался он, выравнивая рекламки в одну линию.
— Вам нужно проветриться и перекусить, самое время устроить обед. Давайте, не стойте, народу сейчас немного, пик схлынул, миссис Сноу справится сама… Напомните мне, Кейтлин, почему вы не взяли фамилию мужа?..

Барри под шумок сбежал в комнату для персонала и содрал с себя фартук, швыряя его в корзину с грязной униформой. Ему отчаянно хотелось намотать пояс от фартука себе на шею.

@темы: Фанфики, Колдфлэш, Coldflash